Житие Преподобного Герасима Болдинского (стр 4)

 

Страницы 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13

 

Вместе с другими и Григорий часто бывал у великого старца, чтобы попросить благословения или побеседовать о спасительных истинах веры. Пр. Даниил оказывал на Григория неотразимое влияние: после каждой беседы чуткая душа его сильнее и сильнее привязывалась к старцу-подвижнику. Наконец, не бывать в Горицком монастыре, не видеть великого старца и других подвижников стало великим огорчением для Григория. «И полюбил Даниилов монастырь, - говорит жизнеописатель Преподобного,- больше дома родителей своих, и старца Даниила полюбил больше всех и прочих старцев полюбил больше родственников своих». (I, 1).

Так жизнь Григория как бы распалась на две жизни: одной он жил в монастыре, другой в мире; одна была тиха, мирна, другая полна огорчений и неприятностей. В монастыре все напоминало о Боге, смерти и грядущем за ней блаженстве, в мире многое отвлекало от веры и благочестия. Там был свет и теплота, здесь мрак и холод, там духовное торжество и радость, здесь неприятности и огорчения. Там тишина, согласие и мир, здесь шум, распри и раздоры. Благочестивая душа Григория не могла долго колебаться, какой род жизни избрать и какой оставить, переселиться навсегда в обитель и жить, или остаться в мире и прозябать подобно траве без влаги и тепла. И вот в 13 лет он решается оставить мир на веки и жить для Бога. «Пришел Григорий, - говорит жизнеописатель, - и припал к ногам святого старца Даниила и начал молить его со слезами, чтобы постриг его в иноческий образ. Преподобный же старец возражал ему, говоря: «Сын мой, не слишком ли ты юн, чтобы смог понести труды иноческой жизни? Потому что много терпения требуется от человека в иноческом образе». Григорий же, моля старца, от ног его не вставая, орошая землю слезами, говорил: «Отче святой, не отвергни меня грешного от твоей святыни. Молитвами твоими надежду имею все полезное сотворить, только не отлучи меня от твоей святыни» (I, 1). Богомудрый старец провидел, что юноша, со слезами и на коленях умоляющий его о принятии в иноческий сан, будет великим подвижником и прославит святую церковь. Он постриг Григория в монашество и нарек ему имя Герасим, причем взял новопостриженного под свое руководство в духе веры и церковных преданий. Герасим со всем жаром, к какому была способна его великая душа, отдался новой для него жизни в монашестве. Он исполнял все монастырские послушания, какие только возлагались на него для пользы и нужд обители.

фреска над входом во Введенский храм
Фреска над входом во Введенский храм
Около этого времени его духовный отец и учитель пр. Даниил основывал в версте с половиной от Переяславля свой особый Троицкий монастырь, который впоследствии получил название Даниилова. Монастырь строился на «божедомьи», т. е. на месте, где была богадельня, призревавшая увечных, слепых, хромых, не способных к работе, и должен был взять на себя заботу об этих несчастных. Уходу за ними и были посвящены труды новопостриженного инока Герасима. Он рубил дрова, молол муку на ручных жерновах, помогал в печении хлебов, готовил одежду и проч. Самое же главное его послушание состояло в изготовлении обуви для «божедомных людей», почему среди братии Горицкого монастыря он и назывался «кожешвец» (сапожник). Помимо необыкновенного трудолюбия и готовности во всякое время дня и ночи сделать нужное для каждого, Герасим отличался редким добронравием, кротостью и мягкостью. Ни одно резкое или грубое слово не выходило из его уст. Он не мог сделать ничего, что бы обидело или раздражило ближнего. Благодаря этим качествам он приобрел любовь всех живших вместе с ним в обители, особенно же самого старца Даниила. Последний старался подкреплять его своими советами и наставлениями и нередко возносил горячие молитвы к Богу, чтобы Он благословил весь жизненный путь молодого подвижника. В одной келье с великим старцем пр. Герасим прожил 20 лет, ежедневно и ежечасно видя пред собой пример строгой, чистой и богоугодной жизни подвижника. Вместе с пр. Даниилом он жил в Горицком монастыре, с ним же переселился в Троицкий, куда прибыл на игуменство св. Даниил и взял с собою Герасима, своего помощника по устроению монастыря. Прошедши школу послушания под руководством такого строгого подвижника, как Даниил, пр. Герасим настолько укрепился духовно, что в состоянии был побеждать страшные соблазны мира. Посему пр. Даниил позволил Герасиму жить в особой келье и исполнять заповеди Господни по указаниям Слова Божия и совести, а не по руководству старцев. «И когда жил Герасим в своей келье, начал он труды к трудам прилагать и подвиги к подвигам, в посте и молитве беспрестанной день и ночь без сна пребывая» (I, 1). Удар колокола к заутрени, будивший других от сна, очень часто заставал пр. Герасима бодрствующим и стоящим на молитве и он, от частной молитвы в келье, переходил к молитве общественной в церкви.

 

Чем больше Герасим сживался с монастырем, с его духом, обычаями и уставами, тем слабее становились связи, соединявшие его с миром, но все же эти связи были. Монастырь никогда не порывает сношений с миром; в его стены приходят богомольцы и вместе с ними вести и мысли, волнующие мир; члены монастырской братии по временам сами являются в мире для удовлетворения разных нужд монастыря и невольно входят в столкновение с мирской жизнью. Так или иначе мутные волны мирской жизни приливают к стенам обители и хоть на самое короткое время, отвлекают от молитвенного настроения людей, укрывшихся за ее стенами. Поэтому у пр. Герасима, хотевшего самой совершенной жизни, явилась мысль уйти в какое-нибудь пустынное место, чтобы там, вдали от мира и его суеты, отдать всю свою жизнь на служение Богу. Там, думалось ему, вдали от всего житейского, среди лишений и опасностей, сердце загорится более сильною любовью к Богу и исполнится самой непоколебимой надеждой на Него. Там, вдали от людей, от их советов и дружеского участия, легче прилепиться всею душою и всеми помыслами к единому мудрому Советнику - Богу. И вот он идет к своему наставнику старцу Даниилу и объясняет ему свое желание уйти в пустынное, безлюдное место, чтобы без всяких помех отдаться служению Богу. Мудрый старец отклоняет Герасима от его мысли, указывает на опасности, лишения и бедствия пустынножительства, которые могут надломить самую сильную душу. Он советует ему нести труды и подвиги в монастыре, где нет опасностей и особенных лишений, где нет о снования для ропота и недовольства. Преподобный покоряется голосу старца, с большей силой отдается молитве и посту, но мысль о пустынножительстве по-прежнему не оставляет его. В этом молитвенном приготовлении к пустынножительству прошло еще шесть лет: любовь к уединению за это время достигла у Преподобного сильного напряжения. Ему становится как будто душно в стенах монастыря, где трудно молиться,чтобы не заметили другие; он хочет молиться в тайне, среди немой неодушевленной природы, в присутствии одного Творца, вдали от всех человеческих взоров. «И начал,- говорит жизнеописатель,- молить старца со слезами, говоря: «Отче, отче! Не презри своего чада, исполни прошение раба твоего, отпусти Бога ради и даруй мне молитвы свои спутешествующие и спребывающие мне во все дни до скончания жизни моей» (I, 1).

Видя непреклонное желание своего ученика, зная твердость его характера и тяготение к чистой жизни, богомудрый старец решил не удерживать его более в стенах обители. В последний раз он напоминает ему о трудностях пустыннической жизни, призывает на него благословение Божие и отпускает на новые тяжелые подвиги. «Да будет, сын мой, благословение Божие на тебе,- говорит старец,- и Пречистая Богородица да будет во всем тебе помощницей и заступницей. Мужайся и крепись на ополчение врагов видимых и невидимых. Много будет у тебя искушений от исконного врага рода человеческого и злых людей, желающих нанести тебе тяжелые скорби, но сила их немощна против помощи Божией» (I, 1).

Преподобный Герасим выслушал последний завет дорогого учителя, принял благословение, простился со старцем и братией, с храмами, в которых молился, и оставил обитель на веки. Что найдет он впереди, взамен богомудрого подвижника-учителя и братии, с которыми сросся, как срастаются ветви на одном древесном стволе? К кому прибегнет за советом и утешением, если беды и напасти надломят его силы, поколеблят его душу и сердце? Эти и подобные мысли, как тяжелые камни, давили его грудь и вызывали на его очи слезы. Только надежда на помощь Божию, как солнечный луч, падающий в глубокое подземелье, освещала сердце Преподобного, объятое скорбью.

 

[стр. 4]

Страницы 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13

 

<< назад

официальный сайт города Дорогобужа

logo

 

Баннер

На правах рекламы

Чтобы корова давала больше молока ей нужны широкоформатные принтеры, основываясь на этих данных.